Доводилось ли вам когда-нибудь видеть, как мой друг играет в "Квейк"? Сомневаюсь. Ибо, если б вы видели это, то навсегда потеряли бы всякий интерес к такого рода играм, приобретя взамен чувство отвращения к людям, которым они небезразличны.

Я же, в силу своей природной скромности, пытаюсь заглушить в себе те позывы злости, которые штурмуют меня при виде этой картины.

Игра для Андрея - нечто культовое, фатальное, можно сказать, как для писателя - перо, как для химика - азотная кислота, как для бомжа - бутылка. Ни к чему другому я никогда не встречал у него такого рвения, таких способностей и такого фанатизма. Порою это доходит до сумасбродства. Когда я захожу к нему и застаю его с красными глазами и лицом цвета могилки, то невольно начинаю думать, что случилось нечто страшное: быть может, его уволили с работы или возникли проблемы с деньгами. Выглядит он так, будто три дня не ел, и даже пахнет от него раскопками канализационных труб. На самом деле все проще: он весь вчерашний день и всю ночь играл в "Квейк", забыв о суете мирской и погрузившись в бездну мрачных игрищ.

Да! "Квейк" - это звучит гордо! Но выглядит отвратительно! На небольшом стульчике располагается длинное и нескладное туловище моего друга. Оно вс„ окутано тайной, его даже обволакивает некая серая дымка, настолько оно кажется немытым. Одет Андрей в непременный атрибут своей жизнедеятельности - спортивные штаны, протертые в самых странных местах. Не в тех, где по логике вещей они должны протереться от постоянного сидения их хозяина - дырки есть везде: на бедре, с обратной стороны колен, причем на обеих штанинах... Такое ощущение, что он очень долго носил их задом наперед. Я как-то даже поинтересовался - оказалось, нет, не носил. Майка, как всегда, черная. Я, правда, не знаю, какой она была в прошлый раз. Кажется, на ней тогда надпись была ещ„ видна какая-то.

Рука напряженно сжимает мышку. Она (мышка) у него уже четвертая. Остальные три лежат на подоконнике. Периодически, когда эта мышь уже отказывается шевелить шариком, имитирующим опорно-двигательный аппарат, он подключает их по очереди, в очередной раз убеждаясь, что ни одна другая не исправилась за время лежания. А затем прежняя мышь снова водворяется на сво„ место работы, стимулируемая мощными тычками и отличной лексикой.

Жизнь была бы скучна без таких зрелищ. Тело моего друга совершает странные круговороты. Создается ощущение, что Андрей едет куда-то с бешеной скоростью, успевая увертываться при этом от всевозможных препятствий.

То вдруг вниз наклоняется его голова, причем происходит это очень быстро, через секунду он опять выгибается весь до невозможности, так что грудная клетка начинает напоминать парус в ветреную погоду. Линия спины при этом параллельна передней стороне футболки. Рука его продолжает остервенело давить на мышку, проезжая ею вперед по коврику. Когда территория коврика оказывается пройденной, ладонь Андрея обхватывает мышь ещ„ сильнее, проносит е„ в обратном направлении и прижимает к поверхности "беговой дорожки", желая при этом мягкой посадки.

В процессе игры иногда мне начинает казаться, что герой моего рассказа перепилен пополам. Обычно это выглядит так: вс„, что до пояса - неподвижно, оно сидит на стуле, но вот выше начинаются чудеса. В силу своей природной гибкости Андрей умудряется вытянуть на порядочную длину то, что все люди называют талией, причем, вытянуть наискосок, под углом градусов эдак в 45. Ребра же, ну и вс„, что входит в стандартный набор туловища, остается параллельным той части, которая в это время восседает на стуле. Далее начинает твориться нечто невообразимое: "вытянутая талия" вращается вокруг таза и б„дер, описывая окружность правильной формы, а голова совершает движения взад и впер„д, то выпрыгивая к монитору, то наоборот, резко отталкиваясь от него, как будто невидимый кулак бьет эту самую голову прямо в лицо.

Мимика моего друга в моменты игры оставляет желать лучшего. Глаза смотрят на монитор ужасно. Если Андрея спросить о ч„м-то важном, заставив его повернуться лицом к тебе, то видишь: взгляд его исходит откуда-то изнутри, из глубины клокочущих кишок, из заключительных частей тех мест, где пища уже перестает быть таковой.

Взгляд крайне недоверчив. Нижняя челюсть находится в постоянном движении, чаще всего она выдвигается вперед, и нижняя губа закрывает весь рельеф лица вплоть до носа. Брови напряженно движутся. Кадык совершает судорожные колебания - это скатывается градом в желудок пищеварительный фермент ротовой полости. Единственной частью тела, которая не совершает никаких видимых движений, являются уши моего друга. Им не дано познавать ничего, кроме звуков "Квейка".

Ноги - очень важная составляющая часть тела Андрея. Мало того, что они имеют такой размер, который в природе-то встречается очень редко, они ещ„ и в длину преуспевают - 1 метр. Вот и представьте себе, как такие ходули умещать под компьютерным столиком в течение всей игры. Андрей часто любит вытягивать их, но тогда они упираются в стену. А когда он увеличивает высоту своего стула, они упираются коленками в стол. На его месте я давно уже проделал бы операцию по созданию третьей коленки.

Я не знаю, показалось ли вам описанное мною зрелище столь уж отвратительным, или наоборот, оно вызвало в вас симпатию к моему другу, могу сказать лишь, что у моей жены после прочтения этого краткого описания воцарилось на лице не совсем приятное выражение, напоминающее выражение лица Андрея во время игры в "Need for speed", но об этом не стоит рассказывать, это не настолько ужасно. Помнится, после прочтения она спросила меня, покажу ли я это кому-нибудь ещ„. Я ответил, что не знаю. Сам герой рассказа непременно должен узнать о существовании этой истории, и теперь я отправляюсь к нему, несмотря на дождь. Быть может, он изменит свои привычки.